18:05 

Фандомная битва-2012 - Звероловы - Глава 5 - Нейтан и Питер

Египетская мау
усата-полосата

Название: Звероловы
Автор: Египетская мау
Размер: миди, 16172 слова.
Пейринг: Анжела Петрелли/Самсон Грей; Анжела/Артур Петрелли
Категория: джен
Жанр: драма, романс
Рейтинг: от G до PG-13
От автора: капсы не имеют эстетической ценности - это просто узелки на фильтре, через который пропущены "Герои"
Краткое содержание: Видеть вещие сны – не столько дар, сколько проклятье для Анджелы Шоу, «особенной» девочки. Удачное толкование может спасти жизнь, зато поспешное или неверное – приводит к непоправимым ошибкам, и тогда жизни гаснут, как свечки. Есть ли шанс у Анджелы исправить самую страшную ошибку своей жизни?

Глава 5 – Нейтан и Питер

– Меня нелегко испугать, – говорит Ной.

– Я знаю, ты не из пугливых, – соглашается Анжела.

– Но временами ты пугаешь даже меня.

Смешно. Петрелли пожимает плечами и зябко кутается в мягкую пашмину. Что в этом мире может быть страшного? Она видела своего Нейтана мёртвым, с горлом, из которого Сайлар сотворил копию своей ухмылки. Бордовая кровь толчками выплёскивалась из раны, Анжела визжала на весь отель, а толку-то? Нейтан, в отличие от Клэр, не умел отращивать новые пальцы взамен отсечённых. И от Гэбриэла её мальчик тоже отличался. Гэбриэл, которому Ной однажды вот так же перерезал горло, умер, воскрес, отклеился от лужи свернувшейся крови, поднялся и ушёл. Нейтан так не умел, он умел только летать. И сражаться, даже уступая противнику безнадёжно. Нейтана было не спасти, но его стоило попытаться… вернуть. Она не могла не попытаться. Почему Ной не хочет понять?

– Иногда мне кажется, что Сайлар – и правда твой сын, и что сумасшедший он – в тебя.

Анжела болезненно улыбается и смотрит на него – ну, какое оскорбление ещё ты не припомнил, Ной?

– Как ты только додумалась сотворить с ним такое? – Беннет протирает очки и возвращает их на переносицу. Не смотрит ей в глаза.

– Это была вовсе не моя идея, Ной. Разве ты забыл? Мужчины находят новые решения, женщины их развивают. Это Сайлар надумал примерить на себя образ Нейтана. И он приходил к этому чуть ли не в каждом новом варианте будущего. Что ж, я заставила его насладиться этой формой абсолютно.

– Как я мог пойти у тебя на поводу?

– Так же, как и детектив Паркман. Я была очень убедительна.

– Думаю, Паркман уже тысячу раз пожалел об этом. И я тоже. А ты, Анжела, не жалеешь?

– Жалею ли я, что мой сын вернулся?

– Который из твоих сыновей?! – не выдерживает Ной.

– Оба, – кивает Анжела. – Оба моих старших сына со мной – и Нейтан, и Гэбриэл.

– Лучше бы он умер, – тихо говорит Беннет. – Ты всё у него отняла – даже память и тело. Что он теперь такое?

– Мой сын любимый – Нейтан. Не смотри на меня, как на сумасшедшую, Ной. Не смей осуждать. Нормальные люди не вскрывают черепа, не видят вещих снов и не летают. Но и перерезать человеку горло канцелярским ножом тоже не могут нормальные люди, а ты, Ной Беннет, смог! Нормальные люди не могут всадить человеку кусок стекла в затылок, а Клэр смогла! Не говори мне о нормальности, Ной, этот мир полностью ненормален!

– Ужас, – Беннет качает стриженой рыжеватой головой.

– Возможно, я и отняла память у оборотня – но что это была за память? Об убийствах? Я подарила ему взамен воспоминания моего Нейтана – разве это не драгоценный дар? Я отдала ему личность Нейтана, прекрасную…

– Ох, Анжела, о прекрасном Нейтане лучше никак! – морщится Ной. – Или я напомню тебе, что он натворил тут вместе с этим злобным коротышкой, этим одержимым солдафоном, как травил и преследовал своих! Ты забыла оранжевые комбинезоны для «особенных»? Хотя о чём это я? Тебе же так и не довелось примерить. А я видел, как в таком хэллоуинском костюме вели мою Клэр!

– Нейтан заблуждался.

– Много же времени ему понадобилось, чтобы это понять!

– Оставим это, Ной, я прошу тебя! – Анжела первый раз выходит из прострации, в которую погрузилась после того, как во сне Сайлар поцеловал её в щеку, сделал комплимент и уселся есть с нею роллы.

– Хорошо, ладно, – покладисто отвечает Беннет. Не спорит с ней, как не спорят с больными. – Вернуть ничего нельзя, что сделано, то сделано. Просто подумай, Анжела, к чему мы пришли, и что будем делать дальше.

– Детектив Паркман всё поправит.

Анжела верит: сын Мори справится. Он очень хорош. Он превратил уже Сайлара в чистый лист и написал на этом листе новую личность. Нейтана. Убийцы на самом деле нет, есть только память преобразованного тела. Это тело помнит, что предметы сами прыгают в руку – стоит лишь протянуть. Это тело играет голубыми электрическими искрами. Что ж, всё поправимо. Побольше вещей, которых касался её старший сын – и на стороне миссис Петрелли сыграет ещё одна способность Сайлара. Он читает память вещей. Анжела когда-то сама привела к Гэбриэлу Бриджит и «скормила» ему этот дар. Но всё же надо уговорить Паркмана обновить внушение.

– Паркман в панике, – терпеливо объясняет ей Беннет. – Не знаю, что с ним творится, но он бежит от контактов и ведёт себя как полный псих.

– Он просто и пошло спивается, Ной.

– Ну конечно, – устало кивает Беннет. – И разговаривает сам с собой. А Нейтан просто различает на слух, когда часы начинают отставать аж на пол-секунды в час. А тебе просто снится сон, что Сайлар приходит поесть с тобою суси.

– Ты не поможешь мне, не так ли, Ной? – Анжела смотрит на него с горькой улыбкой. Никто. Ни Беннет. Ни Паркман. Ни, подавно, Питер, от которого утаили весь план. Придётся самой. Где-то спрятана коробка со старыми вещами Нейтана. С кепкой и синим аэропланом, с потёртой бейсбольной перчаткой-лапой, с плетёным мячиком и прочими милыми пустяками. Она отнесёт это оборотню, пусть коснётся. Пусть всё перетрогает. Пусть вспомнит, кто он такой.

* * *

«Что ты со мною сделала, мама?» – спрашивает Нейтан и смотрит печально, устало и беззлобно. Черты его лица вдруг идут рябью, становятся зыбкими, тяжёлая нижняя челюсть сужается, и лицо больше не трапеция – овал. Глаза разъезжаются – у Гэбриэла широко расставленные глаза. Губы то изгибаются в горькой нейтановской усмешке, то превращаются в небольшой порочный рот Сайлара, с издёвкой в приподнятых уголках. Смотреть на переходы из формы в форму неприятно, слишком уж они разные, её мальчики, и Анжела просыпается, умоляя: «Хватит! Пожалуйста, перестань!»


«Ты умудрилась поднять зло на новый уровень, Анжела. Мне до тебя ещё расти и расти», – говорит Сайлар, приподнимается со стула и приближает к ней лицо. Анжела сидит, как приклеенная, в оцепенении, но не от страха. Если бы она могла, какую тяжёлую пощёчину отвесила бы она безумному мальчишке за этот поцелуй. Да как он только посмел прикоснуться к ней таким образом!

«Как ты смеешь, Гэбриэл, я же твоя мать!»

«Мать?» – удивляется Гэбриэл. – Ты мне не мать». Анжела вздрагивает, как будто он её ударил, – и просыпается.


– Что тебе приснилось? – спрашивает Питер, когда она навещает его в пустой холостяцкой квартире. – Сайлар?

– Мне всегда снится Сайлар, – смиренно отвечает Анжела.

В День Благодарения всё заканчивается. Анжела до последнего цепляется за свой самообман, но Сайлар, как и во сне, отторгает форму, которую выбрала для него миссис Петрелли. Недолюбленный ребёнок развлекается и управляет ими, как кукловод, так что они с Питером вынуждены сидеть за семейным столом, наблюдая, как он уничтожает пирог. «Я проголодался», – сообщает он тихо, но Анжела знает его интонации и слышит, что мягкий голос вибрирует от ярости. И затем – он смотрит прямо ей в глаза и говорит то, что заставляет её сжаться в тошнотворном предчувствии:

– Ты умудрилась поднять зло на новый уровень, мне теперь есть, к чему стремиться. Спасибо, – и приподнимается, чтобы поцеловать её. В кривящиеся сухие губы.

Анжела зажмуривается от стыда. Всё кончено, она понимает. Нейтану никогда не вытеснить Сайлара. Питеру никогда не заставить Гэбриэла добровольно уступить. Питер никогда не успокоится. Он будет преследовать Сайлара, пока не погибнет. Глупая напыщенная гусыня, она потеряла своих сыновей.



* * *

Где-то в огромном сером городе Гэбриэл сидит в мастерской и исправляет нескончаемые сломанные часы. Не только хронометры. Все подряд – старинные фамильные брегеты, наивные оглушительные будильники, наручные дешёвки… Подносит их к уху, вскрывает, корпус за корпусом, и рассматривает сквозь очки с надвижными линзами. Крохотные зубчатые колёсики цепляются друг за дружку, всё связано и правильно, нужно лишь восстановить простую и красивую последовательность. Это легко. Легче, чем привести в порядок разум, изглоданный способностью, сбитый с толку чужими попытками заставить забыть или, напротив, помнить. Мори и Паркман, и старый растаман с Карнавала, и неумеха Питер, и снова Паркман. Стирали память, стирали способности, стирали личность – но тут, в часовой мастерской, Сайлар применяет свою врождённую способность по прямому назначению и отлаживает самого себя.

На крыше небоскрёба сидит Питер и наблюдает, как плывут облака. У Питера нет способности Сайлара понимать, как всё работает, но занимается он тем же: наводит порядок в собственном разуме. Анжела знает, что в погоне за зверем Питер сам превратился в зверолова. Он стал жестоким, её Питер, он распинал, сворачивал шеи и вскрывал черепа. На шкале «добро-зло» он такой же блуждающий огонёк, как и Гэбриэл Грей. И, как Гэбриэл, не может покинуть этот город, созданный волей непримиримого Мэтта Паркмана.

На самом деле оба сидят в подвале дома Паркмана, и тот заложил уже последний кирпич в грубую стену, за которой замуровал спящего Сайлара. Он не верит, что Сайлар может измениться. Он тоже превратился в зверолова.

Анжела не видит во сне дом Паркмана. Ей снится только пустой серый город, в котором заперты её сыновья, и убогий домишко в глуши, где в окружении чучел и пустых клеток умирает от рака Самсон Грей.

* * *

Они появились в Центральном парке рука об руку, Питер и Гэбриэл, когда Карнавал Салливана собрал уже такую толпу, что трудно было пробираться к павильонам, а люди всё продолжали прибывать. В душном неподвижном воздухе висела липкая смесь запахов жареной кукурузы, пота, горячего масла, кетчупа и сахарной ваты, под ногами плясали пустые пластиковые стаканы. Пиликали скрипки, кричали зазывалы, и надо всем этим виолончель тянула неопознаваемую мелодию, лишённую всякой красоты, но полную необъяснимой притягательности. Именно на этот звук и шли люди, как гаммельнские дети – за флейтой крысолова, нужно было заткнуть дьявольскую виолончель, и нужно было остановить Сэма Салливана, пока он не погрёб всех своих зрителей вместе с Центральным парком. К счастью, на две задачи их было как раз двое. Они разделились – и сошлись снова, когда всё закончилось.



Ещё не все перепуганные посетители успели покинуть территорию парка, ещё репортёры безуспешно пытались найти свидетелей, которые объяснили бы внятно, почему вдруг разверзлась земля, ещё Салливан не доехал до нового каземата возрождённой Компании – а Клэр Беннет уже начала писать новую историю.

– Хотите знать, что здесь случилось? – задала она риторический вопрос, и репортёры жадно уставились на неё. – Наведите на меня камеры.

– Что она делает? – изумился Питер, глядя, как его племянница карабкается на самый верх колеса обозрения, чтобы раскинуть руки среди цветных лампочек и эффектно, на глазах у всех, грянуться о землю. – Она же всё изменит.

– Конечно, – Сайлар пожал плечами и неопределённо улыбнулся. – Дивный новый мир, – добавил он с тихим удовлетворением, глядя, как Клэр поднимается и демонстративно вправляет себе жутко выгнутую ударом руку, и как репортёры несутся к ней, напоминая свору счастливых охотничьих собак.

* * *



– Больше комментариев не будет! – отрезал Ной Беннет, и его внушительная фигура, выросшая рядом с Клэр, немного охладила пыл журналистов. Они подались назад, выставив перед собой микрофоны, как средневековые копейщики – копья. Ной раздражённо отвёл в сторону ближайший, в белом меховом чехле, который покачивался у него перед самыми очками. – Думаю, Клэр сказала уже более, чем достаточно.

– Ваша дочь уверяет, что она одна из многих…

– Скажите, мистер Беннет, вы знали, что ваша дочь…

– Все ли «особенные» опасны?

– Мистер Беннет, вы созовёте пресс-конференцию?

– Какая ещё пресс-конференция?! – рявкнул Ной, и «копейщики» притихли. – Для меня её поступок полная неожиданность, и я не позволю своей дочери…

– Но… скажите… хотя бы на один вопрос, – репортёрское море заволновалось.

– …не позволю ей комментировать произошедшее, до тех пор, пока мы всё не обсудим.

– Я помогу им, – сказал Сайлар и двинулся было в сторону осаждённых Беннетов, но Пит, встрепенувшись, схватил его за рукав чёрного бушлата.

– Что? – спросил Сайлар. – Обещаю, я никого не убью.

– Тебе нельзя светиться, – заговорил Питер. – Ты представь, если они поднимут твоё досье и свяжут серийного убийцу с «особенными» – что будет? Новый лагерь в Песках? Новые расстрельные команды? Давай так: я им помогу, а ты будешь нас ждать… скажем, у Ангела, мы поедем к маме и всё обсудим спокойно.

Сайлар отвёл глаза, подумал и покладисто пожал плечом:

– Ладно, Питер. У Ангела, – и свернул влево, на узкую боковую аллею. Пит посмотрел ему вслед и отправился к Ною.

– Петрелли… брат погибшего сенатора… – зашелестели журналисты, когда он протиснулся между ними и встал рядом с Клэр, по другую её руку. Теперь они с Ноем полностью блокировали её от репортёров.

– SNN! Мистер Петрелли, объясните, что здесь произошло! – завопил один, и плотину прорвало:

– Что произошло между вами и владельцем карнавала?

– Мистер Петрелли, вы будете отрицать, что вы также обладаете сверхчеловеческими способностями?!

– Мы видели, что вы делали с землёй!

– Вы всегда умели вызывать землетрясения?

– Скажите, а ураганы – это ваших рук дело?

– Вы умеете вызывать торнадо?

– Ну, началось, – вздохнул Ной и прижал к себе Клэр.

Питер поднял руку, и настала тишина, а микрофоны в ожидании качнулись.

– Что я могу вам сообщить… Знаете, не преувеличивайте способности одарённых людей. Что значит «сверхчеловеческие»? А кто устанавливал меру? Давайте не будем спешить с предположениями? Подумайте лучше о том, что сегодня здесь могли погибнуть люди – очень много людей. И именно те, кто обладал способностями, этого и не допустили. Мы сейчас уйдём отсюда, нам нужно отдохнуть и всё взвесить. Вы хотите пресс-конференцию? Я к ней не готов. И никто не готов («…разве что Сайлар», – подумал Питер, и оборвал поспешно эту мысль), так что больше мы ничего говорить не будем, а вот завтра…

– Где? Когда? Сколько вас придёт? – загалдели репортёры.

И затем они получили косточку в виде обещания и дали Питеру, Ною и Клэр уйти. До поворота аллеи троица сохраняла упругий энергичный шаг, но едва журналисты скрылись из виду, Питер молча увлёк подавленных спутников в кусты.

– Куда мы идём? – спросил Ной, пробираясь через заросли и машинально придерживая ветки перед Клэр.

– Нужно выйти к Ангелу, захватить кое-кого и поехать к маме.

– Это разумно. Мы почти пришли.

– Папа…

– Не сейчас, Клэр, – сухо прервал Беннет.

– Пойми же, папа, я не могла больше лгать! – Клэр выдернула у Ноя свою руку, остановилась, и всем стало ясно, что дальше она не пойдёт, пока не выскажется. – Мне надоело скрываться! Надоело притворяться, что я – обычная!

– Когда на самом деле ты – такая особенная, – промурлыкал с насмешкой низкий голос, и от ближайшего ствола плавно отделилась знакомая фигура. Сайлар ждал их, засунув руки в карманы чёрных джинсов. Теперь он приблизился, и Ной отметил, что если их передвижение по зарослям напоминало панический бег слонов по джунглям, то мерзавец двигался бесшумно, как дух.

– Ты-ы-ы-ы-ы! – зарычала Клэр, сжав кулачки и забыв про отца, Питера и недавние события. Сайлар задрал брови, округлил глаза и комично опустил уголки губ.

– Что здесь делает этот…? – звенящим голосом вопросил Ной. – Этот…

– Всё нормально, он со мной, – быстро сказал Питер, пока Беннет не открыл пальбу или не заработал припадок. – Мы действовали вместе.

– Прекрати гримасничать, клоун, – крикнул Ной Сайлару и озабоченно поглядел на Клэр. Та сверлила Сайлара глазами, и Пит прикрикнул на всех сразу:

– Вы нашли, конечно, самое подходящее время! Гэбриэл, не мог удержаться, да?

– Гэбриэл?! – завопила Клэр.

– Ной, она меня пугает, – пожаловался Сайлар, – ну да, Гэбриэл, меня так зовут.

Клэр отмерла и в несколько решительных шагов приблизилась к нему вплотную, уставившись снизу вверх с негодованием. Сайлар шумно вздохнул, прижмурил левый глаз и поглядел на неё правым.

– Давай уж, ладно, – скорбно сказал он. – С тобой твой верный карандаш?

– Иди к чёрту! – Клэр попыталась оттолкнуть его ладонями, но безуспешно, Сайлар только радостно осклабился и по-жеребячьи переступил тонкими ногами. Тогда Клэр скрестила руки на пышной груди и, отвернувшись, принялась пинать кроссовком корень.

– Это что, какая-то личная шутка? – холодно осведомился Беннет.

«Нет» Клэр и «да» Сайлара прозвучали одновременно, Клэр надулась, Беннет помрачнел. Сайлар же развеселился окончательно:

– У твоей дочери, Ной, очень специфические личные шутки…

– Ох, заткнись, – выплюнула Клэр, обогнула его и двинулась на просвет, к скульптуре Ангела. Мужчины пошли за ней.

– …ткнуть осколком толстенного стекла в затылок… или кухонным ножиком – в грудь, карандашом – в глаз… между прочим, в глаз – это адски больно, медвежонок…

– Не смей называть её медвежонком!

– Я тебе не медвежонок, скотина! – в унисон заорали Беннеты, Сайлар, выгнув бровь, независимо отправился дальше, а Пит устало покачал головой и повторил:

– Тоже мне, нашли время.

* * *

– Побудь пока здесь, – сказал Питер, положив руку на плечо Сайлара. – Это мамин кабинет.

– Я знаю, – тихо ответил тот, подошёл к письменному столу и задумчиво катнул чёрную ручку с золотистым ободком.

– Я должен её подготовить, – объяснил Питер. – Нельзя приводить тебя к ней ни с того, ни с сего, после того как…

– Я понимаю, – перебил Сайлар, мрачнея, и добавил отстранённо, думая о своём: – Ты не волнуйся, Питер, я буду здесь… и ничего не натворю.

Пит, уже выходя, с сомнением оглянулся – что-то в интонации Грея его обеспокоило… но оказалось, что Сайлар уже уселся в мамино кресло и принялся раскручивать его из стороны в сторону, вертя ручку в ловких пальцах.

Питер вышел и присоединился к Ною и Клэр в библиотеке на втором этаже особняка. Анжела ждала их там, оставив только несколько зажжённых бра в проёмах между книжными шкафами. Прислуга была отпущена, телефоны они отключили сразу, поэтому никто не тревожил их звонками, и казалось, что тихий и уютный дом Петрелли не имеет никакого отношения к ошеломительным вечерним новостям.

Они сидели в кожаных креслах и рассказывали Анжеле историю печального конца Карнавала братьев Салливан. Питеру показалось, что подробности сенсационного прыжка Клэр произвели на мать не такое уж сильное впечатление. Дело, конечно, было в репортажах, она уже всё видела по телевизору, сказал себе Пит.

– Здесь? – спросила она, услышав о Гэбриэле, и подняла голову. – Ты привёл его? Как же ты привёл его, Питер?

– Плохая идея, – огорчился Беннет. – Я теряю хватку. Я должен был предположить, что для тебя это будет…

– Где он? – не слушая Ноя, спросила Анжела и встала, сцепив руки перед грудью.

– Анжела, он странно себя ведёт, – предупредила её Клэр. – Вообще-то… – удивлённо хмыкнула она, что-то припомнив, – он давно такой. И да, папа. Он приходил ко мне в колледж. Мы… разговаривали.

Ной только молча обхватил голову ладонями и принялся с силой массировать виски.

– Где он? – повторила Анжела.

– Вообще-то, бабушка, ты тоже ведёшь себя странно, – добавила Клэр с досадой. – Ты разве не поняла? Я рассказала прессе! Теперь всё изменится!

– Я всё прекрасно расслышала и поняла, Клэр, – посмотрела на неё миссис Петрелли. – И всё изменится, безусловно, – тихо добавила она, – если Гэбриэл простил меня.

– Как хочешь, но от меня он извинений не дождётся, – решительно заявил Ной.

– Извинений? – изумилась Клэр. – За что?!

Ной собрался было отмахнуться, но подумал и повернулся к ней, взяв её руки в свои.

– Я тебе расскажу, медвежонок, – пообещал он, проводив Анжелу и Питера глазами. – С самого начала. Прямо сейчас. С чего бы… а вот, пожалуй: жил один мальчик, у которого была редкая способность – понимать, как всё работает…

* * *

– Ты думаешь, он простит меня, Питер?

– Спроси его сама. Это только между вами, мама. Между собой мы всё решили, пока были за Стеной, иначе не смогли бы выбраться. Но я думаю, что да, простил. А ты? Ты-то его – простила?

– Это хороший вопрос, Питер, – сказал Сайлар, подпирающий стену за поворотом коридора. Пит остановился, и Анжела тоже. От неожиданности. – Я хотел бы поговорить с твоей матерью, ты позволишь?

В голосе Сайлара осталась та же отстранённость, которую Пит заметил в кабинете. Пит покосился на мать. Анжела смотрела на Сайлара открыто, без страха и предубеждения, с приятием – так, как Питер научился на него смотреть только на пятый год заключения за Стеной. Гэбриэл тоже глядел на неё спокойно и испытующе, молча раскрыл перед нею дверь в кабинет – и миссис Петрелли прошла внутрь, не говоря ни слова, с прямой спиной и высоко поднятой головою, с полуопущенными веками, сохраняя ту полуулыбку, без которой Пит уже и представить не мог свою мать. Он остался в коридоре, засунув руки в карманы брюк, а Сайлар кивнул ему и, закрывая перед ним дверь, сказал:

– Спасибо, Питер.

(Окончание следует)


@темы: Heroes, Sylar, фанфики

URL
   

Челнок космических котов

главная