10:55 

Фандомная битва-2012 - Звероловы - Глава 3 - Сайлар

Египетская мау
усата-полосата

Название: Звероловы
Автор: Египетская мау
Размер: миди, 16172 слова.
Пейринг: Анжела Петрелли/Самсон Грей; Анжела/Артур Петрелли
Категория: джен
Жанр: драма, романс
Рейтинг: от G до PG-13
От автора: капсы не имеют эстетической ценности - это просто узелки на фильтре, через который пропущены "Герои"
Краткое содержание: Видеть вещие сны – не столько дар, сколько проклятье для Анджелы Шоу, «особенной» девочки. Удачное толкование может спасти жизнь, зато поспешное или неверное – приводит к непоправимым ошибкам, и тогда жизни гаснут, как свечки. Есть ли шанс у Анджелы исправить самую страшную ошибку своей жизни?

Глава 3 – Сайлар

Когда Нейтан был щекастым крепышом и прибегал к матери с игрушечным синим аэропланом, самое большее, что позволяла себе Анжела, это провести рукой по русым волосам, постриженным по моде 70-ых, вкруговую, и разрешить поиграть в её кабинете. Нейтан устраивался на полу у камина и принимался тарахтеть и гудеть, выписывая рукой «бочки» и отправляя аэроплан в пике. Когда мотор становился слишком шумным, Анжела без церемоний выпроваживала его в «ангар» – в его комнату. Из мальчика должен был вырасти мужчина, стойкий, сильный и ответственный, и миссис Петрелли не собиралась сюсюкать и портить его, как Милли Хьюстон свою дочку. Анжела подозревала, что, родись у неё дочь, она и с нею была бы такой же сдержанной матерью, но когда родился Питер, она изменила себе. Питеру перепало куда больше внезапной ласки, чем Нейтану, и дело было не в том, что Питер родился «особенным», а Нейтан нет, и не в том, что Питеру не суждено было стать лидером свободного мира. И уж конечно, не в том, что одного из сыновей Анжела любила больше другого. Дело, может, было в Бобе Бишопе и в Эль.

* * *
Способность проснулась в Эль Бишоп, когда ей исполнилось четыре года. Виноват был Боб, строгий и взыскательный отец – Анжела находила, что чрезмерно строгий и не по делу взыскательный, но Бобби, рано овдовев, вообще сильно изменился. Он стал ещё более язвительным и недобрым, и высокомерная улыбочка как будто приросла к его лицу, изменив очертания тонкогубого рта. Анжела умела отставлять в сторону свои личные симпатии и антипатии, когда речь шла о деле, а Боб, как ни крути, официально возглавлял Компанию и вёл все дела. Но даже миссис Петрелли, которая давно научилась отменять для полезных людей шкалу «добро-зло», тяготила необходимость общаться с Бобом.

А вот крошка Эль, пушистый одуванчик, тянулась к нему как магнитная стружка, всюду бродила за отцом и норовила забраться к нему на колени или сунуть ручку ему в пальцы. Иногда Боб позволял ей это, но всякий раз пользовался этой близостью, чтобы завести нудную воспитательную беседу, и невероятно быстро доводил дочку до слёз: малышка Эль всё делала плохо. Постоянно огорчала своего папу. Она ещё и до пояса ему не доросла, а Боб уже был очень, очень ею разочарован.

Анжеле довелось наблюдать и послушать его, и хотя сама она старалась воспитывать сыновей в строгости, ей стало не по себе от равнодушного занудства приятеля. Её мальчики не были избалованы нежностью, однако понимание и поддержку у своей матери находили всегда. Но воспитание Эль Бишоп было семейным делом Бишопов – до рокового дня 1984 года, когда Эль устроила свой первый фейерверк прямо на коленях отца.

Никто тогда не знал, глядя на голубые искры между её пальцев, что одно неверное движение Боба приведёт к первому чрезвычайному происшествию в стенах Компании, побегу заключённых, освобождению Сэма и появлению в штате бесподобного Ноя Беннета. Анжеле на этот счёт ничего не приснилось, так что всё произошло.

Бишоп занудствовал и упрекал, пока Эль не расплакалась и не заискрила, как сломанная микроволновка. Ещё можно было всё исправить, отвлечь её, увести, развеселить, но Боб сделал худшее: инстинктивно спихнул её на пол, как будто Эль внезапно обделалась, и та выдала такой горестный вопль и следом такой ветвистый разряд, что закоротила электричество на шести подземных уровнях сразу и только чудом никого не убила. Двери камер распахнулись, и «Прайматэк» превратился в сумасшедший дом.

* * *
Томпсон докладывал позже, что служба безопасности оказалась не готова к событию, и часть особо опасных успела покинуть здание. Среди них оказались бегуны и невидимки, люди, способные взорвать плоть на расстоянии и пройти сквозь каменную стену, и даже человек-дизраптор. И был молодой телекинетик Ричард Майлс, который сумел удрать аж до Лос-Анжелеса. Там он принялся грабить людей, чтобы собрать капиталец и скрыться от внимания Компании навсегда. К несчастью, его угораздило наведаться в съёмную квартирку торговца автомобилями и убить его жену. С этой минуты жизнь Ричарда превратилась в ад. Ной Беннет был некудышным продавцом, но ищейкой оказался феноменальным. Он взял след Ричарда и пошёл по нему с такой ненавистью, таким хладнокровием и таким системным подходом, что привлёк к себе внимание Томпсона и был срочно рекрутирован на службу.

Но всё это случилось позже, а пока «особенные» разбегались как тараканы. Охрана и доктора носились по этажам с шокерами и шприцами, опасный же заключённый Самсон Грей никуда не бежал, а бесшумно ходил по обесточенным коридорам, тёмным закоулкам и складам и тихо свистел, укладывая на пол одного узника за другим. Охранники, которые принялись помогать ему и оттаскивали тела обратно в камеры, клялись Томпсону, что чёртов псих чуял других чёртовых психов и находил их повсюду.

У Самсона был только один шанс покинуть пятый уровень, и он его не упустил. Некоторое время Анжела слышала от мужа и Томпсона это имя – Грей стал самым успешным агентом в Восточном филиале, но, конечно, далеко не таким блестящим, как Ной Беннет. Для Грея сотрудничество было лишь способом сохранить свободу, Ной же был одержимым и не знал ни усталости, ни удовлетворения, ни границ. Поиск и изоляция «особенных» стали смыслом его жизни.

Как причудливо складываются человеческие судьбы, подумала Анжела Петрелли и проголосовала вместе с остальными Основателями за то, чтобы именно Беннету, образцовому агенту, преданному сотруднику Компании, доверили воспитание Клэр. Её родной внучки, внебрачной дочери Нейтана и какой-то, помилуй Бог, Мэридит, пирокинетика.

Ной заслужил такое доверие. В безжалостном и циничном «бульдоге» был заложен мощный отцовский инстинкт, и Анжела не предполагала, а знала, что за своего ребёнка Ной будет рвать ногти зубами. Вместе с пальцами. На этот счёт в её снах была полная определённость.

* * *
Ной смотрел через стекло внутрь камеры и холодно улыбался. Он постарел лет на пятнадцать, отяжелел и нацепил массивные очки, но в остальном изменился мало: те же умные ироничные глазки, плоское широкое лицо с утиным носом и солдатский «ёжик». Он глядел внутрь со сдержанным упоением, и Анжела поневоле задумалась, что за чудовище такое упекли по ту сторону стекла. И картинка услужливо развернулась.



Чудовище оказалось высоким и тонкокостным, глазастым и молодым. Оно сильно хромало, двигаясь вокруг тюремного ложа, но, даже покалеченное, сохраняло звериную грацию, отчего сердце Анжелы сжалось в горьком предчувствии. Он был гибким, этот обитатель подземного каземата, это ощущалось даже в скованных болью движениях. Когда он повернул к Беннету грубо остриженную голову, Анжела… залюбовалась. Удлинённое лицо было обращено к Ною, торс повёрнут боком, а длинные ноги ещё шли от Беннета, и весь парень находился в непрерывном текучем движении. Он глядел Ною в глаза, и при этом Анжела видела изящную линию его позвоночника, исчезающую под резинкой просторных тюремных брюк. Анжела знала, кого напомнил ей этот великолепный зверь в белой одежде подопытного, и почти не удивилась, когда Ной произнёс с подчёркнутым пренебрежением:

– Я сказал: довольно, Гэбриэл!

Тело в белом внезапно метнулось вперёд и ударило в стекло обеими руками, крикнув что-то – Анжела не расслышала. Панический стук сердца в ушах перекрыл все звуки, и она проснулась в отчаянии, с едкими дорожками слёз на висках. Гневное небритое лицо застряло в памяти – огромные глаза, тёмные, глубоко посаженные, под густыми бровями, нос с высокой переносицей и уши… прижатые к черепу, без мочек… больше не смешные и не похожие на ручку чайной чашки.



* * *

И всякий раз, когда в миссис Петрелли возникал порыв принять участие в судьбе мальчика, окружённого удушливой и бестолковой заботой Вирджинии Грей, возникало в памяти и это лицо… искажённое яростью и безумием. Какое из её действий могло поставить юного Грея на путь в камеру «Прайматэк», вымощенный трупами? Или бездействие? Анжела не знала.


«Ты мог бы сказать, что я лишена принципов и действую за пределами добра и зла. Нанимаю убийц, преследую людей и без трепета подаю руку доктору Зиммерману, который ставит эксперименты на чужих детях. Понимаешь, Гэбриэл, один из таких экспериментов наделил способностью Нейтана, и хотя мы не знаем, какою именно, я теперь спокойна, ведь Нейтан больше ни в чём не уступает своему брату. Он не может уступать, его удел – превосходство. Мой первенец будет вершителем судеб и должен иметь всё, что способна предоставить любящая мать, игрушки, советы, здоровая и умелая шлюха в своё время и место в престижном университете. Для меня не существует мелочей. Как видишь, принцип есть: интересы моей семьи, моих детей для меня превыше всего. Превыше даже… интересов моего мужа.

Но одно звено выпадает, один фрагмент упорно кажется куском чёрного стекла посреди прекрасного разноцветного витража моего мира. Ты, Гэбриэл. Чужое дитя, ты должен быть мне безразличен. Я знаю, что пальцем о палец не ударю, чтобы изменить твою жизнь. Если тебе предначертано быть сыном ремесленника и восторженной идиотки, так тому и быть. Я верю словам Артура: в мироздании прорезано место для тебя, и ты займёшь его, что бы я ни предпринимала. Удел Нейтана и Питера – дорога, выложенная золотыми кирпичами, и я подержала в руках каждый. А ты, если не произойдёт чуда, из своей средней-пресредней школы отправишься… не знаю, в школу часовщиков? И будешь всю жизнь ковырять отвёрткой в старых будильниках. Может быть. Но знаешь? Я не удивлюсь, если ты перевернёшь этот порядок вверх дном, и однажды мне на стол положат папку с твоим файлом».



* * *

«Кварц, Гэбриэл? Я не могу поверить. Подойти со спины и ударить человека по голове? Какая пошлость. Как это… жалко. Мы определённо увели тебя с дороги на пятый уровень, несчастный ребёнок, и мне больше нечего опасаться за моих детей. Ты отправишься в обычную тюрьму, оставив мне сожаления… и облегчение. Семя пало в скудную почву, и деревце выросло кривым и хилым. Печально, но так бывает.

Я видела твою фотографию. Юный старичок, сутулый и близорукий, в убогом кардигане, ты ничем не напоминаешь своего отца. Отвратительный косой пробор, не знаю, о чём думает Вирджиния своей птичьей головкой. И не могу постичь, что находит в тебе дурочка Эль. Я бы спросила её, если бы не утратила к тебе всякий интерес. Что за нелепость эти письма, Артур был прав. Прощай, Гэбриэл. Мне очень жаль».



* * *

Анжела помнила, с каким раздражением и досадой сожгла то письмо. Помнила она и тот ужас, который испытала, когда впервые увидела во сне ходячий кошмар Ноя Беннета и головную боль полиции, ФБР и агентов Томпсона – Сайлар за считанные дни достал всех.

Высокий чёрный силуэт, выступивший из мрака и надвигающийся с неотвратимостью головного вагона в метро, вот что приснилось. Фигуру мужчины скрадывал широкий плащ, а лицо затенял козырёк бейсбольной кепки, но для Анжелы, увы, в безликом Сайларе уже не было ничего мистического. Знакомое ощущение подламывающихся ног и неспособность шевельнуться – только глядеть, как он идёт, сын Зверолова, вот всё, что она могла… Но Сайлар прошёл мимо, едва скользнув взглядом по её скрюченной фигурке.

Миссис Петрелли удивилась. От удивления вернулись силы, она встала на четвереньки, поднялась, опираясь на стену, посмотрела ему вслед и поняла, что сейчас-то и начнётся настоящий кошмар. Сайлару не нужна была Анжела. Он охотился на Питера, вечного подростка с длинной чёлкой, милого её, наивного мальчишку, уверенного, что каждый может и должен сделать этот мир лучшим местом. Как циничная Анжела умудрилась вырастить такого идеалиста, осталось загадкой для неё самой, но тем больше она его любила, а в нём любила и воспоминания о такой же наивной Элис и, может быть, о себе самой, оставшейся в Песках навсегда.

Между тем худенький Питер что есть сил удирал по коридору, оглядываясь, вслед ему летели оторванные «с мясом» дверцы от шкафчиков, и Анжела знала – не убежит.

* * *

Как она могла так ошибиться? Зачем она велела стереть Ною память о том, что он часами торчал в фургоне перед домом, в котором тихо, как полевой цветок, распускался роман между младшим Греем и взбалмошной стервой Эль? Тогда ей показалось, что привлечь Гаитянина – хорошая идея. Существовал ведь и другой способ не допустить, чтобы Гэбриэл надел тюремную пару. Он был умницей, Гэбриэл, и первым после Артура умудрился перенять чужую способность и освоить её. Правда, Артур при этом не пачкал ухоженных рук, а Гэбриэл на трофейной плёнке Ноя выглядел как свихнувшийся мясник – руки по локоть в крови и кривая весёлая ухмылка. Но кто же его учил? Он до всего дошёл сам и исследовал людей с грубостью ребёнка, ломающего свои игрушки, чтобы понять, как они устроены.

Больше никаких горестных надписей «Прости меня» на стенах, и подавно никаких намыленных верёвок. Компания буквально вынула Гэбриэла Грея из петли, чтобы заставить его совершить убийство ещё разок. Медленно и наглядно. Лабораторный эксперимент, вынесенный за пределы лаборатории. Эль в роли катализатора, Ной – лаборанта. «Он умеет такое, чего никто на земле не умеет» – всплыла в памяти знакомая строчка – куратор Беннета, Иван, любил её повторять. Гэбриэл читал чужой мозг внимательно и поглощённо, как слепец – текст на шрифте Брайля. И ведь считывал! Это выглядело отвратительно, непостижимо… и завораживающе. Это необходимо было изучить. И – использовать? Ну не прекрасно ли это было придумано? И Анжела распорядилась слегка притушить пыл Ноя.

Грей так мучился из-за убийства телекинетика, никчёмного клерка с оплывшим подбородком и дрожащими губами, а совесть и сострадание – такие надёжные, проверенные рычаги! Он сам протягивал в руки Анжелы всю упряжь. Просто напрашивался на роль контролируемого убийцы, сентиментального интеллектуала, который будет для Компании хорошим, полезным инструментом.


Теперь ей пришлось взглянуть правде в глаза. Глаза были изумительные, большие и длинные, глубокие, полные насмешки и обещаний, такие иногда встречаются у детей итальяно-ирландских браков. Гэбриэлу, потомку рыжих неистовых Греев и тёмных томных Ардзонелло, достались дивной красоты глаза. Глубоко посаженные под густющими чёрными бровями, они на мгновение пересеклись с глазами Анжелы, и миссис Петрелли совсем пала духом. Она поняла, что Грей не будет её послушным инструментом. Каким-то образом, починяя часы, безобидный очкарик умудрился сойти с ума. Вместе с разумом и моральными запретами ушли в прошлое окуляры и нелепый жакет. Новый Грей оделся, как хотел, разрушил косой пробор и отправился на охоту. Зверь был молод, здоров, полон сил и не собирался сутулиться ни в каком смысле. Из таких безумцев не получаются полезные инструменты. Зато выходят иногда стильно одетые, хладнокровные, безжалостные похитители чужих способностей. Убийцы чужих сыновей.

Анжела проснулась в холодном поту и без колебаний спустила Ноя Беннета с поводка.

Беннет оказался достоин своей репутации.

* * *

И сон сбылся. Сайлар лежал на лабораторном столе, обездвиженный и лишённый сознания, на него ходили смотреть, как на чудо – а казалось бы, сотрудников «Прайматэк» трудно было удивить. Он так долго был неуловим и сокрыт мраком, убивал так страшно и уходил от погонь так красиво, что превратился в какую-то жуткую сказку. Когда сказка обрела лицо, и оно оказалось симпатичным лицом молодого человека, мистический флёр рассеялся, но удивление осталось.

Миссис Петрелли было жаль, что Артур не дожил до этого дня. Он так хотел познакомиться с мальчиком, ехидно прокомментировал голос той Анджелы, которая однажды вечером с улыбкой накормила мужа чечевичным супчиком, приправленным ядом. Той Джелли, что прощала Артуру комплекс господа бога, шлюх и даже вторжение в её память, но не простила его готовности пожертвовать Нейтаном. Её Нейтаном! О чём Артур только думал.

О себе, конечно. Артур всегда думал только о себе. О чём думает Гэбриэл? Есть ли ещё Гэбриэл в этом разуме, захваченном способностью, насильно одурманенном препаратами? Должна ли Анжела предоставить чокнутого мальчишку его судьбе и позволить замучить его здесь, в лаборатории – или вмешаться и упрятать всё, что от него осталось, в место, куда не найдёт пути даже Ной?

И пока Анжела решала, как ей повлиять на судьбу Сайлара, Ной завёл странную привычку глумиться над ним через стекло, а уходя, оставлял присматривать за ним Иден, «особенную» с мощным даром внушения. Считалось, что противостоять ей невозможно, как невозможно разбить взмахом руки пуленепробиваемое стекло, если твой телекинез намертво блокирован лекарством. Сайлар, видимо, был не в курсе, поскольку проделал и то, и другое, и расколотил стекло головой самой Иден, призвав её к себе взмахом руки.

Итак, Ной обнаружил свою «особенную» мёртвой, а Сайлара разложенным на лабораторном столе, напичканным препаратами до комы и с разъёмом кубиталки, вкрученным прямо в череп. Учёные «Прайматэк» имели к нему много интересных вопросов, но не получили ответов ни на один. Вскоре из-за чёрных кругов вокруг глаз Сайлар начал смахивать на панду, и уже не приходил в себя, а лишь подёргивался, как лягушка Гальвани.



И всё-таки Ной не верил, что жизнь Клэр в безопасности, и предлагал пустить мерзавцу пулю в лоб, к дьяволу науку, но Анжела не позволяла. Как же ей не доставало способности Дево! Как не хватало самого Чарли... А Ной между тем оказался прав. Сайлар всё перетерпел, дал зажить хромой ноге, после чего исполнил популярный номер «Я умер» и убил первого, кто подступился к нему со скальпелем и электродами.

* * *
Оставшаяся часть эпопеи доставила Анжеле тонкое и слегка нездоровое удовольствие, и она цедила, смаковала его, как глоточки хорошо выдержанного вина. Сайлар не удрал из камеры, как сделал бы на его месте маньяк попроще, а спрятался в углу, дожидаясь, пока явится Беннет плюнуть на его труп. Беннет, конечно, явился. И затем Грей прошёлся босыми стопами по самолюбию Ноя, чего, как подозревала Анжела, тот не простил бы ему никогда.

– Кинул в стекло? Ноем Беннетом? Вы шутите, Томпсон? Забрал адрес Клэр? Запер Ноя в камере и у-ушёл? Il est incroyable! – Она расхохоталась. – Простите, Томпсон. Это нервы. Это, разумеется, не смешно.

Но это было адски забавно. Анжела могла позволить себе смеяться, ведь всё уже было известно наперёд. Ной зря беспокоился: Сайлар не мог всерьёз навредить Клэр, девчонка умела восстанавливаться практически из ничего. Говорите, опасно мириться с тем, что такая способность может достаться Сайлару? Не факт, что Сайлар выживет, когда Нью-Йорк накроет грибообразное облако. Анжела знала главное: Нейтан возглавит нацию перед лицом трагедии, и все, кто имеют значение для вдовы Петрелли, останутся живы.

Только один вопрос был подвешен в воздухе. Хотела бы она, чтобы в новое продолжение жизни, в эру блестящего Нейтана Петрелли перешёл бы и непотопляемый сын Зверолова? Анжела была честна с собой – она хотела. Она знала уже, как в этом случае с ним поступить. Но добыть Сайлара вторично ей удалось только год спустя.

* * *

Сон – чёткий, послание – предельно ясное. «Прайматэк» опустошён и наполнен трупами её сыновей и внучки, и их приятелей, наивных мужчин и женщин, которые заигрались в героев. Миру предстоит быть расколотым пополам, и Анжела видит тех, кто находится на тёмной половине… Убийцы её детей, они надвигаются по коридору, самоуверенные и ухмыляющиеся, но у неё, проигравшей, опустошённой и одинокой, нет страха перед смертью… ни слабости, ни протеста. Ни, увы, вариантов… Но внезапно – движение за спиной. Мужские ладони опускаются ей на плечи, и Анжела вздрогнув, поворачивает голову.



Гэбриэл. Ну как он умудряется так тихо перемещать своё крупное тело? Колебание воздуха, и он рядом, и руки у него тёплые. Сильные, надёжные руки, и весь он – как башня, такой высокий по сравнению с ней. Пуговицы на чёрной куртке. Выше – крепкая сильная шея, и ещё выше знакомые карие глаза, наполненные… заботой. О ней? Анжелу охватывает удивление и – какая роскошь в последние месяцы! – ощущение покоя. «Кто бы мог подумать, Чарли, друг мой, кто?…»

(Продолжение следует)

@темы: Heroes, Sylar, фанфики

URL
   

Челнок космических котов

главная