10:29 

Фандомная битва-2012 - Звероловы - Глава 2 - Артур

Египетская мау
усата-полосата

Название: Звероловы
Автор: Египетская мау
Размер: миди, 16172 слова.
Пейринг: Анжела Петрелли/Самсон Грей; Анжела/Артур Петрелли
Категория: джен
Жанр: драма, романс
Рейтинг: от G до PG-13
От автора: капсы не имеют эстетической ценности - это просто узелки на фильтре, через который пропущены "Герои"
Краткое содержание: Видеть вещие сны – не столько дар, сколько проклятье для Анджелы Шоу, «особенной» девочки. Удачное толкование может спасти жизнь, зато поспешное или неверное – приводит к непоправимым ошибкам, и тогда жизни гаснут, как свечки. Есть ли шанс у Анджелы исправить самую страшную ошибку своей жизни?

Глава 2 – Артур

Когда родился Питер, Компания существовала уже целый год. Анжела с удовольствием думала о том, чего добились выжившие «подопытные крысята». Всё пришло: деньги, связи, друзья. Контроль.

Стартовый капитал у Компании был могучий: с годами Боб сильно развил свою способность. При этом у него хватало осторожности не обрушивать рынки золота и цветных металлов, а Дэниэл нажил авторитет без того, чтобы открывать собственную клинику гарантированного исцеления.

Средств было ровно столько, чтобы все четверо пользовались прочным влиянием, но не вызывали ни вопросов, ни подозрений, каким образом им, молокососам, взявшимся ниоткуда, удалось добиться своего положения.

Анжелу в высший свет вывел её муж, уважаемый адвокат, и, видит бог, ни у одной из влиятельных мегер язык не повернулся бы назвать этот брак мезальянсом. Миссис Петрелли держалась с таким достоинством, как будто её фамильное древо уходило корнями к Гибеллинам. Возможно, кое-какую роль тут играли сны, о которых мегерам знать не полагалось. Нейтану, любителю воздушных змеев и «Звёздных войн», было всего тринадцать, но во сне Анжела видела его совсем взрослым. Политиком, сенатором и – уже дважды – президентом Соединённых Штатов.

Она быстро усвоила и полюбила тонкости этикета и одевалась с таким безупречным вкусом, что безнадёжно портила настроение большей части дам на каждом рауте. Но обращение её отличалось таким обаянием, прохладной любезностью и такой безграничной уверенностью в себе, что никому не хотелось портить с нею отношений и наживать врага в лице её мужа и знакомых – уважаемого филантропа мистера Линдермана и не менее уважаемого финансиста мистера Бишопа.

Бобби Бишоп в своё время без труда оплатил собственное обучение и украсил своей любознательной и энергичной персоной экономический факультет в одном из университетов Лиги Плюща. И Бобби, и харизматичный Линдерман, и проницательный Дево, и Анжела – все они производили впечатление людей, которые были рождены для жизненного успеха. Как будто они добились бы всего и без способностей. Но сами они предпочитали не играть в предположения, а изучить свой феномен – и контролировать прочих обладателей феномена, пока правительство снова не взялось за них с обычной грубостью, порождённой страхом.

Скромное и ничем не примечательное здание «Прайматэк» напоминало своих владельцев. Достойный, но не вызывающий фасад, в глубине же… Изнутри «Прайматэк» напоминал скорее китайский универмаг, чем скромные склады бумажной продукции. Всё самое интересное уходило на много уровней под землю – лаборатории, оборудованные по последнему слову науки, архивы, кабинеты, аудитории, госпиталь, личные комнаты и спортивные залы для сотрудников. Учёный штат набирали среди обладателей магистерских и докторских степеней. Доктору Зиммерману и его коллегам не суждено было прославиться – по крайней мере, не в этом столетии, но они были довольны и обеспечены, и с упоением пытались разгадать коды непостижимой инаковости своих пациентов.

Было тут и несколько этажей, состоящих из серых коридоров и одинаковых камер, где содержались те пациенты, чья инаковость делала их смертельно опасными. Пока их было немного, но мистер Томпсон и его бульдоги прикладывали все силы, чтобы пополнить камеры сидельцами, а архивы – новыми синими папками.

* * *

Папка Самсона Грея побывала в руках Анжелы не однажды. Файл тонкий, почти пустой. Анжела запрашивала его каждый раз, когда ей снились Пески. Ничто так не успокаивало, как фотография молодого мужчины с худым лицом, голубыми глазами под тяжёлыми веками и длинной шевелюрой солиста Red Hot Chili Peppers. Зверолов на фото выглядел таким же беззащитным, уязвимым, как и все «особенные», похищенные для регистрации. Он не совершил ничего плохого и не считался опасным, этот специалист по художественному свисту, и на снимке совсем не пугал. Учтён он был одним из первых и так и не узнал, что за его похищением стояли бывшие товарищи по лагерю… стояла Анжела. Зачем встречаться, о чём разговаривать? Он был никем. Скромный дар, скромный учитель биологии в маленьком депрессивном городишке. Тихая скучная жизнь. Пусть такой и остаётся. Но на случай, если мистер Грей имел за пазухой сюрприз в виде телекинеза, за мистером Греем приглядывали.

Миссис Петрелли знала, что Зверолов женился. Её неприятно задело то, насколько женщина на фотографии напоминала её саму. Похожий абрис лица, такие же большие глаза и густые тёмные волосы. Франческу Ардзонелло можно было назвать красивой, вот только нос немного портил впечатление. У Анжелы не было такой вызывающей горбинки. Ничем не примечательная дочь итальянских эмигрантов, хм.

Снов о судьбе миссис Грей она не видела – и слава Иисусу, с неё довольно было редких кошмаров с участием мистера Грея. Иногда она позволяла себе задуматься, что ожидает Франческу, но ненадолго. Мысли о ней возвращали Анжелу в Пески, к Элис, к предательству. К её двойному предательству. Тогда Анжела отбрасывала файл и отправлялась в комнату сына, послушать рассказ Нейтана о решающем страйке, прикоснуться к лёгким самолётикам, свисающим с потолка на нитках. Или, если было совсем трудно, искала убежища у мужа.

Невозмутимый Артур всегда был той скалой, на которую Анжела могла опереться. Он всё понимал без слов, и всегда говорил так мало, а мог и делал так много… Каждый раз, когда он откладывал всё и усаживался с нею у камина в кабинете или на садовой скамье перед оранжереей, обнимая за плечи, молчаливый и надёжный, отгоняющий своим спокойствием все страхи, – каждый раз, пригреваясь под его тяжёлой рукой, украшенной массивным перстнем, Анжела чувствовала, как окутывают её покой и благодарность.

* * *

Было счастливое время, когда дурные сны надолго оставили её, и Анжела отдавалась школьным делам Нейтана, легко носила и так же легко родила Питера, и в радостных хлопотах – удивительное дело, – перестала вспоминать о Самсоне Грее. Итальянка, похожая на неё, родила Зверолову сына, и миссис Петрелли это пропустила, а мистер Петрелли промолчал о том, что в файле Сэма появилась новая фотография.

Но однажды Артур принёс файл, и это само по себе было необычно. Он знал о старых кошмарах – кажется, он знал о ней всё – и вот почему-то хотел, чтобы уютное неведение жены прекратилось.

– Я отдаю себе отчёт, дорогая моя, что могу лишить тебя покоя, – сказал Артур в своей обычной неторопливой и успокаивающей манере, и Анжела восхитилась про себя тем, как тонко чувствовал её муж, и как он знал, что не стоит прибавлять какую-нибудь глупость вроде «…в котором ты нуждаешься». – Произошло нечто… необычное, и мне необходимо обсудить с тобой это, потому что никто лучше тебя не знает мистера Грея. И никто больше меня не желает, чтобы твои опасения на его счёт не оправдались. Поэтому я прошу прощения, но не могла бы ты взглянуть?

Анжела смотрела на безликую сизую папку на своих коленях и собиралась с духом.

– Нечто необычное? – усмехнулась она. – С нашим и без того необычным мистером Греем?

Артур уселся рядом и прижал папку квадратной ладонью, не позволяя открыть. Анжела с удивлением взглянула на него.

– Прежде, чем ты её откроешь, – пояснил он, – мне необходимо знать, что последнее ты помнишь о Самсоне?

– Женат, – ответила она с лёгким изумлением. – На женщине без гена. И, очевидно, без способностей. Оба преподают в школе, он биологию, миссис Грей… английский? И у него есть брат Мартин – ничем не примечательный часовщик. Что случилось, Артур?

– И снов больше не было?

– Новых, о которых ты не знал бы? Нет, – нервно сказала Анжела, накрывая руку Артура своей и пытаясь её сдвинуть. – Дай мне увидеть, Артур. После мы обсудим всё.

Петрелли убрал руку, и Анжела раскрыла файл. Всё так же напряжённо и неприязненно глядел на неё Самсон. Перевернула несколько страниц... и сердце забилось так отчаянно и оглушительно, что голос мужа донёсся издалека, будто Артур сидел на другом конце комнаты, а не с нею рядом на дорогущем диване из мягкой коричневой кожи.

– …жела… …шишь меня? – Голос проявился, выступил из гула, голова стала ясной, и Анжела отвела глаза от снимка, взяв себя в руки. Теперь она взирала на противоположную стену, где висел подарок Линдермана, один из новомодных «Food landscapes», пейзаж из продуктов, вызывавший завистливые вздохи ценителей, а на её взгляд – просто бессмысленная и претенциозная мешанина мазков. Но в этот момент Анжела и мазков не видела. Образ из давнего сна вернулся. Сон превратился в реальность и вот – был заботливо подшит в дело Зверолова.



* * *
Женщина, похожая на неё, лежала на пыльной дороге. На мёртвом лице сохранилось выражение нежности, дико контрастирующее с безобразной раной, раскроившей высокий лоб параллельно бровям. Анжела знала, что Франческа увидела последним, перед тем, как умерла. На что смотрела во сне она сама. Детские ножки в кедах с белыми шнурками.

– Ребёнок, – сказала она твёрдо. – Там должен быть ребёнок.

– Действительно, – произнёс Артур с тем сдержанным удовлетворением, с которым хвалил Нейтана за успешно пройденный сложный тест, и мальчуган начинал светиться, как китайский фонарик. – У мистера Грея есть сын. Его зовут…

– Гэбриэл, – упавшим голосом продолжила Анжела, закрывая папку.

– Именно. Нет, не совсем, – поправился он, – у мистера Грея был сын, но мистер Грей вчера продал его своему бездетному брату – хочешь ли ты знать, за сколько?

– Уволь, Артур, нет. Не хочу. Не сейчас.

– Сделка произошла в дешёвой закусочной на старой дороге в Квинс, и, хочу отметить, миссис Грей об этом уведомили в последнюю минуту, когда мальчика уже… передали. Самсон в последние месяцы был беспокоен и раздражителен, имел в школе неприятности и в конце концов был уволен из-за вспыльчивого характера и, как докладывает мистер Томпсон, вызывающе-наглой манеры держаться. – Артур остановился и вопросительно взглянул на жену. Та слушала, сложив руки на коленях, поверх папки. Петрелли кивнул и продолжил тихо ступать по ковру, неспешно излагая обстоятельства, как если бы Анжела была судом присяжных.

– Связаны ли эти странности в поведении мистера Грея и вспышки спонтанной ярости с его вынужденным пребыванием в «Прайматэк»? Я бы этого не исключал. Напротив, я склонен полагать, что связь прямая. Как бы то ни было, мать погибла, мальчик при этом присутствовал…

– Господи, Артур! – Анжела вскочила, отбросив папку, и обняла себя руками за плечи: – Я знаю, что он при этом присутствовал! Вопрос в том, что с ним происходит теперь! И что будет происходить дальше.

– …а мистер Грей скрылся, оставив обоих на дороге. Таковы обстоятельства… мм… прости, Анжела. Присядем.

И они присели. Файл снова был раскрыт, и теперь Анжела смотрела на мальчика из своих снов.



* * *

Похож, как не бывает. Мягкие тёмные волосы, не грубая «солома» отца. Флегматичная мордочка. Рассеянный взгляд сквозь оправу очков, как будто ребёнок полностью поглощён какой-то мыслью.

– Он близорук? – Анжела проследила пальцем изображение массивной дужки и уха, похожего на ручку чайной чашки. – Какое уродство, эти очки.

– Он близорук немного, у него спокойный характер, и, что бы ты ни рассказывала о Самсоне, Гэбриэл не производит впечатления запуганного ребёнка. Тем не менее год назад случился любопытный инцидент. Однажды вечером мистер Грей кричал на сына так громко, что обитатели двух соседних домов и коттеджа напротив без колебаний позвонили в службу защиты детей. Явились двое социальных работников, и Самсон объяснил ему, что произошло недоразумение, и он не наказывал своего сына. Что он пальцем не трогает своего сына, хотя стоило бы: тот погубил результаты его многомесячной работы.

Артур приобнял её, как ей нравилось, и закончил:

– И да, Анжела, да. Мальчик выпустил животных.



* * *

– Почему ничего не меняется, Артур? Почему повторяется, хотя я сделала всё, чтобы это отменить? Даже обстоятельства похожи. И мальчик.

– Всё-таки нет. Возможно, похож, но ты должна понимать, что это другой мальчик. Это не твой Гэбриэл. И ты не должна пугаться сходства сценариев. Причина в Самсоне – его профессия, его хобби, страсть к выслеживанию и поимке животных – ничего удивительного, что он занимается биологией, а не комментирует бейсбольные матчи, ты согласна? А то, что он воспитал сострадательного сына, а не патологического садиста – это в моём понимании вяжется с тем немногим, что ты рассказала о Самсоне в Песках. Острый на язык и независимый, умеющий ладить с детьми, решительный, уверенно владеющий способностью – возможно, двумя, – я ничего не упускаю? Пойми меня правильно, Анжела, у меня сложилось впечатление, что если бы тебе не приснилась пара тревожных снов, ты без колебаний бежала бы из Песков с ним и была бы сегодня миссис Грей. Прошу прощения. Уже не была бы.

– Хочешь знать, Артур, чем пугали меня эти сны? Думаешь, моей смертью? Мне снились смерти и прежде, и много. Оставалось проснуться, истолковать их и что-то предпринять. Сэм пугал меня собой, своей сутью, сны будто позволяли ощутить то, что он о себе скрывал, краем глаза заглянуть во тьму. Я думала – что, если всё привлекательное в нём было просто кусочком мяса, который охотник привязывает к капкану? Иногда я его даже и не видела, а только ощущала его присутствие, приближение, и одно это делало меня беспомощной и дрожащей, какой я ненавижу быть! Нет, не могу объяснить, – Анжела в досаде и отчаянии хрустнула пальцами, – но никто и никогда не вызывал у меня такого страха и отвращения, как Зверолов в моих снах. Я боялась его, как какого-то хтонического чудовища.

Артур заинтересованно качнул ногой в домашней туфле.

– Теперь нет, – пояснила Анжела. – Очевидно, что мистер Грей боится сам. Нас… или даже… не могу исключить, что собственного ребёнка.

Артур удовлетворённо опустил веки и скупо улыбнулся:

– Помнишь наш давний разговор? Этого ребёнка, кажется, не так-то легко стереть. Похоже на то, что в мироздании прорезана дыра в форме Гэбриэла Грея. И должен сказать, что ребёнок интересует меня не меньше, чем его отец.

– Ген…?

– Нет, не нашли. Любопытно, не правда ли? Не было гена и у мисс Ардзонелло. Тем не менее, как ни поверни, расклад интереснейший. Миссис Грей убита телекинетическим резаком, и если это сделал Самсон, можно предположить, что он обладает той же способностью, что и я – перенимать дар и усваивать его. Мм… не слишком приятно увериться в том, что ты не уникален, но это было вопросом времени – найти носителя той же редкой способности. – Он побарабанил по кожаному валику пальцами и задумался, cклонив крупную голову.

– Что значит, «если это сделал Самсон»? А кто ещё, по-твоему, мог это сделать? Ты же не думаешь…

– Что ж, предположение смелое…

– Нелепое!

– Так уж и нелепое? – Артур поднялся и снова принялся расхаживать между окном и холодным камином. – На самом деле, мы можем только гадать, что произошло на дороге. Свидетелей, как ты понимаешь, не было, кроме ребёнка, ребёнок же ничего не помнит. И не помнил ещё до того, как Мори забрал его из полиции.

– Мори, Артур?

– Я осведомлён, как ты к нему относишься. Мори очень, очень полезен.

– …и омерзителен. Надеюсь, он не перестарался с мальчиком. Уповаю на то, что ребёнок действительно был тебе любопытен, и Мори об этом знал.

– Не сомневайся, так и есть. С Гэбриэлом всё хорошо, он просто уверен теперь, что всегда был сыном Мартина и Вирджинии Грей. Часовщик и его жена со своей стороны рады, что у них не будет обычных хлопот с усыновлённым ребёнком, никаких этих «ты мне не отец, ты мне не мать!». Они будут немы. Что касается мистера Грея, то его разыскали, конечно, и конечно, он уверяет, что уехал по срочному делу, оставив жену в закусочной у дороги, поболтать с женой брата. У него времена трудные, сказал мистер Грей, поэтому он и оставил им сынишку. На время, конечно же, добавил он. Но теперь, когда какие-то… мм… мерзавцы убили его Франческу… возможно, будет лучше оставить всё, как есть, считает он. Я, со своей стороны, взял на себя смелость отправить к нему так нелюбимого тобой Мори и дополнить полицейский протокол. Я жду звонка от Мори с минуты на минуту.

И затем прошёл час, и они читали, а Нейтан зашёл к ним напомнить про завтрашний матч по лакроссу и пожелать спокойной ночи. Ещё полчаса, няня принесла и унесла кроху Питера, Анжела изучила все пропущенные ею скучные подробности жизни Зверолова, и лишь тогда позвонил Мори.

Артур слушал внимательно, и хотя его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым, Анжела была уверена в том, что мистера Грея ждёт камера в скучном на вид здании, в сером коридоре четырьмя-пятью уровнями ниже поверхности земли, где он будет паинькой, хочет того или нет.

Артур встал перед нею, наклонился, упершись в колени, и произнёс:

– И конечно, Франческу Ардзонелло убил именно он. Мори не изменял ему память, но об убийстве выяснил всё. И кое-что интересное узнал о мальчике. Напомни-ка мне, Анжела, почему ты решила, что животных в твоём сне выпустил Самсон?

– Но… неужели ты хочешь сказать…

– В этой семье два телекинетика, да, – кивнул Артур. – Только Гэбриэл теперь об этом не помнит.

* * *

«Что это было, Гэбриэл? Спонтанное проявление способности от испуга или возмущения, или ты, пятилетний, способен управлять своим даром с уверенностью взрослого? Сколько лет пройдёт, прежде чем способность проявит себя снова? Или мы забросали землёй забвения твой дар и изменили твою судьбу? Я видела, как это было: ужасная женщина, некрасивая женщина кинулась к тебе и прижала к груди, вереща: «Я твоя мамочка!» Ты верил, но не узнавал, а мне хотелось оттолкнуть эту тощую клушу и увести тебя. Ничего мне не хотелось в эту минуту так сильно, как увести тебя оттуда, к нам домой, позвать Нейтана и сказать ему: «Познакомься, Нейтан, это Гэбриэл. Он будет жить с нами. Люби его и защищай, как Питера».

Ты был бы моим, Гэбриэл, и я знала бы о тебе всё то, что знает мать: засыпаешь ли ты на спине или обнимаешь руками подушку, послушные ли у тебя волосы, лакомка ли ты, и во что любишь играть, какие мультфильмы тебе нравятся, и какие книжки, как изменятся с годами твои руки, и как маленькие смешные пальцы окрепнут, а голос станет… каким? Каким станет твой голос, Гэбриэл? Я хотела бы слышать, как он ломается. Видеть, как ты разворачиваешь рождественские подарки, как бегаешь по всем комнатам, мешая Артуру работать, хотела бы целовать тебя перед сном, фотографировать в мантии выпускника, словом… я хотела бы, чтобы ты был моим сыном, но ты не будешь. Всё, что у меня есть – пара образов из снов и плёнка из полицейского участка. И если мне повезёт, я больше никогда тебя не увижу, ведь всё, что связано со Звероловом, связано со смертью, а я хочу, чтобы ты был жив… и мои мальчики тоже».

– Что это такое, Анжела? Письма мальчику из сна? Я просто поверить не могу. Зачем ты это пишешь?

– Пожалуйста, верни мне это, Артур. Не думаешь ли ты, что я из тех, кто решает свои проблемы, лёжа на кушетке психотерапевта? Я пишу и сжигаю мои страхи. Вот так. Никаких следов. Пепел не в счёт.

(Продолжение следует)

@темы: Heroes, Sylar, фанфики

URL
   

Челнок космических котов

главная