10:09 

Фандомная битва-2012 - Звероловы - Глава 1 - Сэм

Египетская мау
усата-полосата
Название: Звероловы
Автор: Египетская мау
Размер: миди, 16172 слова.
Пейринг: Анжела Петрелли/Самсон Грей; Анжела/Артур Петрелли
Категория: джен
Жанр: драма, романс
Рейтинг: от G до PG-13
От автора: капсы не имеют эстетической ценности - это просто узелки на фильтре, через который пропущены "Герои"
Краткое содержание: Видеть вещие сны – не столько дар, сколько проклятье для Анджелы Шоу, «особенной» девочки. Удачное толкование может спасти жизнь, зато поспешное или неверное – приводит к непоправимым ошибкам, и тогда жизни гаснут, как свечки. Есть ли шанс у Анджелы исправить самую страшную ошибку своей жизни?

"Он умеет такое, что никто на земле не умеет.
…из одной и той же чёрного цвета Земли
Он то красный, то синий,
то сиреневый, то золотой!"
В. Солоухин



Тени короткие и чёткие. Деревянные столбы, тонкие изогнутые трубы и цепи – всего этого намного больше, чем бывает на детской площадке. Но во сне Джелли качели и круглый деревянный диск с поручнями, и короткие столбики, врытые в землю – всё это нагромождено в бессмысленную кучу и расчерчивает квадрат площадки резкими, будто нарисованными, тенями.

Песок слепит глаза. Столько солнца, что же будет в июле? Ничего не будет, отвечает толстая пружина под жёлтым утёнком, «Квинке, Квинке», уверяет пружина, и Джелли трудно дышать. Ей бежать бы отсюда, но подошвы сандалий вплавились в песок, и она молча смотрит. «Квинке», – радуется пружина, единственное, что движется на площадке, и ещё тощая мальчишечья нога в линялой, застиранной джинсовой штанине. Нога пружинит, мышцы напрягаются под тканью, Джелли смотрит заворожённо. Мальчик сидит на утёнке, взрослый мальчик с длинной чёлкой, и Джелли знает, что будет дальше. Каждый раз одно.

– Привет, – говорит он, складывает тонкие руки на голове утёнка и ухмыляется, склонив набок светловолосую голову: – И опять я нашёл тебя, Бананчик. Я же говорил, что хорошо читаю след.

Он не спеша поднимается с утёнка и глядит прямо на неё – холодно, как будто решив, что обознался. Тёмно-голубые глаза светлеют настолько, что напоминают оловянные пуговицы, пришитые чёрными нитками, Джелли не может не смотреть на чёрное, Джелли слышит тоненький печальный свист, и приходит оцепенение, ни пальцем шевельнуть, ни произнести имя. Кажется, назови она его по имени, и Зверолов отступится, оставит её в покое. Она знает, как его зовут на самом деле. Но снова, снова опоздала, и теперь он смотрит на неё, как на зверька в силках. На зверька по кличке Бананчик. Надо было сразу сказать ему: «Сэм! Это же я, Анжела! Не смотри на меня так! Смотри по-другому!»


* * *
Анжела выныривает из пекла и солнца в явь, прохладную и тёмную. Благодатную. Это ночь, это сон-сон-сон. И ему не нужно придавать значение. Это сон-воспоминание, такое случается иногда. Мироздание решает вдруг – надо дать Анжеле Петрелли передышку, да увидит она не сон-пророчество, а просто картинку из детства. Солнечную картинку со светлоглазым мальчиком, который не боялся ни лагеря, ни доктора Суреша, ни отупевших от зноя солдат. Который спас ей жизнь, и которого она предала, как маленькую Элис.

«Это другое, – говорит себе Анжела. – Это нельзя сравнивать. И он с самого начала мне лгал».

«Делал то, что делали все», – отвечает Джелли, – никто в Песках не рассказывал о себе всей правды».

Тёплая сильная рука обнимает её за плечи. Муж проснулся и молча сидит рядом. Миссис Петрелли обожает его немногословность: при том, насколько красноречив он бывает в суде, в обычной жизни он никогда зря не сотрясает воздух.

– Снова мистер Грей навестил меня, – сообщает Анжела, – ничего важного, Артур. Так, детские воспоминания.

***

– Нет, – говорит Чарли, – этот тип мне не нравится. Со змеёй молодец, конечно, но это же способность, ему это просто дано. Нет, я всё понимаю, но принять его к нам? Нет уж. Я… не хочу. Не могу я его прочитать, он в глаза мне не смотрит, это подозрительно. Пусть остаётся в лагере и успокаивает тут всех своим свистом. Вот представь, Джелли, вдруг у нас больше не будет такой возможности удрать? А он нас возьмёт и подставит. Скользкий он. Я лично рисковать не хочу. Что ты молчишь? Вы, ребят, что думаете?

– А я видел, как он отчитал Суреша, – тихо говорит Дэн полам своей рубашки и вытягивает их обеими руками; он очень застенчивый, их Дэнни. – Пару дней назад тот зовёт его такой: Кейси… Смитти… э-э-э… прости, мальчик, зайди в лабораторию после обеда, пожалуйста…

– Ах ты ж доктор Вежливость, – хихикает Бобби. Ехидному лобастому Бобби до сих пор удаётся водить врачей и людей в костюмах за нос и демонстрировать только часть дара. Железо в свинец. Сам не знаю, как. Я же просто ребёнок. Что во что? Нет, это я не умею, честно.

– Так вот Сэм подходит к нему и говорит: доктор Суреш, если вы не можете запомнить имени человека, который маячит перед вами уже неделю, так и скажите. И я разрешу вам написать моё имя у меня на лбу. Фломастером. Оно простое – Сэм. Доктор помахал крыльями, извинился и называет его теперь полным именем: «Самсон». И даже «мистер Грей».

Бобби фыркает.

– Что скажешь, Анжела? – настаивает Чарли, и Джелли решается.

– Без него. Мы пойдём без него.

– Вот так? – изумляется Дэн. Чарли удивлён тоже и смотрит исподлобья, ждёт, когда Анжела расскажет, почему они убегут из Песков вчетвером, без Сэма, который нравится ей, они все это знают. И не надо напоминать, что они оставляют родителей и даже Элис – Элис ещё глупенькая девочка, обуза, а Сэм полезный в дороге человек. Но Джелли не хочет бежать с ним вместе, потому что иногда ей снится будущее.

В последнем из снов Сэм – взрослый, худой, с ранними морщинами и с длинными волосами рок-музыканта – кричит на неё в машине и затем делает с ней что-то очень страшное, отчего все силы разом оставляют её, ноги отнимаются, а лоб пронзает такая боль, что она визжит. Сэм вываливает её тело на пыльную дорогу, захлопывает дверцу и уезжает, и последнее, что видит Анжела – детские ножки в джинсах и кедах с белыми шнурками, в нескольких футах от её лица. Затем она умирает. И просыпается.

* * *



Все сны о Зверолове проросли на детской площадке лагеря, в апрельский полдень, когда Анжела впервые увидела Сэма. Щуплый светловолосый паренёк, по виду её ровесник, оседлал жёлтого пластикового утёнка и задумчиво раскачивался на нём, разглядывая ряды низких длинных домиков; толстая пружина слегка повизгивала под его весом. Не то чтобы вес был большим – Джелли не удержалась и хихикнула, представив на месте паренька грузного Чарли, – но рассчитан-то утёнок был на малышню.

– Лучше бы тебе с него слезть, – сказала Анжела, – Тут есть люди, которым очень нравится эта штука.

Паренёк прекратил испытывать утёнка, обратил на неё большие глубоко посаженные глаза и усмехнулся:

– Мне тоже.

– Люди, – уточнила Джелли, – которым три-четыре года. – Новенький ухмыльнулся, и она прибавила: – Если ты сломаешь эту утку, они расстроятся и превратят тебя в пряничного человечка. Или в жестяное ведёрко, как уж повезёт.

«…если не врут, конечно, но я бы проверять не стала», – эту часть фразы Анжела не произнесла. Мама говорит: не болтай лишнего, держи важную информацию при себе.

Новенький сложил руки на голове утёнка, оперся о них подбородком и склонил голову к плечу, с любопытством рассматривая девочку. От этого пристального, изучающего взгляда ей стало не по себе – зябко, невзирая на тёплый день, и тревожно, несмотря на солдат по всему периметру. Она понятия не имела, какой способностью обладает паренёк, но что бы это ни было, дар определённо придавал ему уверенности в себе.

Все новички выглядели выбитыми из колеи и растерянными. Затем растерянность сменялась затравленным выражением, а то и тупой покорностью, и на это требовалось всего несколько дней. А Сэм выглядел так, будто явился ненадолго – вот выполнит скучную формальность и покинет Пески. Как только захочет.



Сама Джелли уже через пару дней после приезда рассталась с иллюзией, что здесь будет весело, как в скаутском лагере. Это осталось сказкой для Элис, и Анжела изо всех сил старалась веселить сестру. Через неделю появились сомнения, что им действительно стремятся помочь. А через месяц только дружба с Чарли, Дэном и Бобом и присутствие Элис удерживали её от панических мыслей о том, что они обречены жить в этих бараках всегда, до старости и смерти. Нужно было сохранять спокойствие и не привлекать к себе внимания. Затаиться. Чарли правильно внушал: надо просто потерпеть. Джелли верила Чарли, Дево знал, что говорил, если бы им хотели навредить, он почуял, прочитал бы это в мыслях солдат первым. А так Чарли ощущал только то, что всегда владело обычными людьми в присутствии обладателей дара: страх и неприязнь, смешанные с отвращением и завистью. Только у доктора-индуса, говорил он, отвращения не было, Суреш радовался, как ребёнок, всем положительным тестам и искренне восхищался «особенными». Но страх жил и в Чандре Суреше. И ребята собирались при первой возможности исчезнуть из Песков.

Между тем мышцы под белёсым денимом напряглись, Сэм поднялся и плавно – ничего от подростковой неуклюжести – приблизился, оказавшись выше неё на полголовы.

– Я хорошо умею ладить с малышами, – насмешливо сказал он и отвёл от глаз и зачесал небрежно пятернёй свою соломенную чёлку. Чёлка тут же свалилась обратно, завесив один глаз, но Джелли это… понравилось. – Не волнуйся за меня.

Что?

– Волноваться за тебя? – холодно, по-маминому, произнесла мисс Шоу. – Да я тебя не знаю.

– Это плохо, – рассудительно заметил Сэм, – это надо исправить. Я Самсон Грей, и у меня есть дар… успокаивать.

– Правда? – Джелли странным образом волновали присутствие паренька и его манера держаться, это было непривычно, беспокойно и оттого почти неприятно. В Сэме было что-то, отсутствующее или утраченное остальными детьми Песков, и это не было бесстрашие неведения. Джелли ощущала, что Сэм знал, в какое место был доставлен. Ей вообще казалось, что она ощущает Сэма как-то уж слишком полно для первой встречи – всеми органами чувств сразу, включая запах и грубость выгоревших на солнце волос. Зачем бы ей такое-то себе придумывать? Никак не могла она знать его волосы. Словом, мисс Шоу не понимала, а за два последних месяца жизни ей стало ясно, что она ненавидит чего-то не понимать. Неведение приводило к подчинению, а это было не по ней, и Анжела собиралась, если только добрый Иисус отворит дверцу клетки и поможет ей покинуть Пески, выстроить жизнь так, чтобы нити понимания всегда оставались в её руках. Сейчас чужой мальчик влек её, непонимающую, и Джелли собиралась обдумать это позже, а пока воспротивиться. – Знаешь, это очень полезный дар в нашем виварии.

Хотела сказать ещё: самое время его использовать. Поймала непроизнесённое: ты раздражаешь меня, Самсон Грей.

Сказать ему такое? Ну уж нет, и мама полностью права: никогда нельзя терять лицо. И показывать свои слабости.

– Меня зовут Анжела, – произнесла она мягко и спокойно, следя за голосом и глядя прямо в сэмовы проницательные глаза. – И теперь я знаю, кто поможет, когда моя сестра снова испугается доктора Суреша.

– Обращайся, – легко согласился Сэм, и, обойдя её, поднял с земли потрёпанный брезентовый рюкзак. – Где я найду вашего доктора Суреша?

Джелли ответила не сразу. Смутное удивление и беспокойство, которое вызвал у неё новый мальчик, оформились в вопрос, и мисс Шоу собиралась его задать. Ничего постыдного нет. Можно попытаться.

– Лаборатория там, за пятым бараком… Ты не боишься, Сэм. Почему?

– Я же сказал – у меня дар. Успокаивать.

– Наверное, и себя самого?

– Вот ты и догадалась, – он ухмыльнулся и прошёл мимо неё, закинув рюкзак на острое плечо.

И когда этот день закончился, Анжела уснула и увидела Сэма во сне первый раз. И это был единственный раз, когда ей не хотелось просыпаться.

* * *

Во сне она видит себя и Сэма взрослыми. Они сидят за одним столом напротив друг друга, лампа бросает яркий круг света на тетрадки Сэма и методички миссис Грей. Анжела, покусав в задумчивости колпачок шариковой ручки, выводит в тетради: «Приёмы активизации устной речи на уроках французского языка…» и потирает висок средним пальцем.

– Устала? Не идёт? – спрашивает Самсон, открывая очередную тетрадь. Очки сползают с тонкого хрящеватого носа, он машинально возвращает их на горбинку и хмыкает: – Подумать только, что-то осело в мозгу мистера Коллинза: «Эвглена зелёная очень отличается от хламидомонады, потому что глотает глоткой, а чем глотает хламидомонада, я забыл».

Анжеле нравится, когда он веселится над детскими работами, а не язвит в адрес коллег.

– Заварить тебе кофе, Сэм?

– С корицей, – кивает он и откладывает проверенную тетрадь.

Анжела отходит к плите и ставит на огонь керамическую джезве с длинной ручкой из тёмно-красного дерева. По маленькой квартире разливаются покой и аромат, Анжела дышит ими, вбирает полные ноздри.

Они пьют густой кофе из крохотных чашек. Они смотрят друг на друга и ничего не говорят. Они возвращаются к своим делам. Самсон хмыкает и царапает в тетради что-то ехидное. Анжела решительно дописывает заголовок: «…в рамках коммуникативной методики обучения» и идёт посмотреть на спящего сынишку. Тот лежит на спине, согнув ручки и раскинув их по обе стороны от лохматой головы. Крохотные смешные пальцы. Мальчик вырастет узколицым, в отца, но у него мягкие тёмные волосы, как у матери, и густые чёрные бровки.

И когда Анжела просыпается, она улыбается от счастья.


* * *

Вечером она увидела Сэма снова. На четвереньках возле убогого палисадника у её барака. Сэм подсвечивал себе фонариком и что-то увлечённо рассматривал на дорожке.

– Осторожно, – сказал он, не прерывая своего занятия и упреждающе подняв палец, – не затопчи следы.

– Какие следы? – спросила Джелли, замерев, чтобы не пересечь невидимую границу.

– Вот, видишь цепочку? – он подсветил ей и проследил пальцем какие-то невнятные штрихи на песке. – Я хорошо читаю след. Это рогатая ящерица пробежала. Вот бы посмотреть, как она раздуется! Но она уже в песок зарылась, конечно. А хорошо бы поймать.

Джелли обнаружила, что незаметно для себя привстала на цыпочки и наклонилась, как любопытная малолетка. Рогатая ящерица, вы подумайте, она пожала плечами и сделала большой шаг к палисаднику.

– Может, здесь твоя ящерица, Сэм? – и развела ветки куста. Что-то сухо затрещало. Джелли завертела головой, и тут же Сэм оказался рядом, вытянул руку и засвистел. Тогда Анжела её увидела – серую и толстую, в нарядных коричневых пятнах, прямо за потревоженным кустом. Джелли не двигалась, не в силах отвести глаз от упругого тела, свёрнутого кольцами, как старый венчик для крема. Кончик хвоста мелко-мелко трясся, и твёрдые чехлики трещали, а змея смотрела пустыми глазами... но Сэм свистел, и змея покачивалась и тихо опускалась, точно засыпая, и Джелли повернула голову, чтобы увидеть, как Сэм это делает. Что-то она всё-таки пропустила, потому что когда взглянула на гремучника снова, змеиное тело извивалось, но было уже не опасно, не смотри, сказал Сэм, я не мог рисковать, добавил он тут же, давай я отведу тебя к Элис?

– А где её голова? – тихо спросила Анжела. – Когда же ты успел достать ножик, Сэм?

– Да вот успел, – ответил Сэм, – слава богу. Ты никому не говори про мой нож, Джелли, договорились? Не было ничего. Успокойся. Или посвистеть тебе? Нет? Тогда пойдём, я отведу тебя к Элис.

И, провожая её к двери домика, он с сердцем добавил:

– Какая же ты дура, Джелли! Разве можно вечером – в пустыне – лезть с голыми руками и ногами в единственные заросли? Там, конечно, кто-нибудь прятался! Такая змея из-за тебя пропала!


Не кричи на меня. Не смей повышать на меня голос, хочет сказать Анжела. Не кричи на него. Не смей повышать голос на ребёнка, говорит она. Гэбриэл нашёл отцово наглядное пособие – плоский ящичек с препарированной лягушкой, – принёс его и теперь стоит перед Самсоном босой, в своей пижаме с корабликами, и повторяет как заведённый, побледнев от ужаса:

– Кто лягуфку рафтегнууул?

Вместо нижних передних зубов у него две дырки, так что звучит Гэбриэл смешно, вот только смеяться в эту минуту никому не хочется.

Ответь ему что-нибудь сейчас же, солги, – хочет сказать Анжела. После мы придумаем вместе, как ему объяснить, чтобы он всё понял правильно, он умный мальчик, но у Сэма в школе неприятности, он ворчит, что его зажимают, перекрывают ему кислород, сссуки, поэтому он вырывает лягушку из руки сына и орёт:

– Не смей трогать мои пособия, парень! Я тебе говорил не трогать мои вещи? А? Говорил?

– Говоил, – отвечает Гэбриэл, отступая назад. Глаза у него круглые от потрясения и решимости, но слёз нет, что-то такое внутри себя только что понял её сынок, и Анжела в смятении видит, как он быстро разворачивается и убегает в кабинет.

– Гэбриэл, стой! – кричит Сэм и бросается за ним. Гэбриэл рослый для своих пяти с половиной лет, и перебирает ножками быстро, так что когда Анжела врывается в кабинет, всё уже произошло: сорваны крышки с террариумов, распахнуты дверцы клеток, и по полу разбегаются во все стороны питомцы и будущие наглядные пособия Сэма. Он не пытается их ловить, очень занят в эту минуту тем, что трясёт Гэбриэла, обхватив его голову ладонями, и повторяет ему в лицо:

– Ты что делаешь, сучонок? Ты что, пащенок, вынуждаешь меня делать?

– Оставь его немедленно, Самсон, – говорит Анжела холодно и гневно. – Только тронь его, и я сама приведу сюда агентов из Службы защиты детей.

– Ты не понимаешь, – шипит Сэм, отбрасывает мальчишку и поворачивается к ней всем корпусом, как волк: – Ты ни черта не поняла, Анжела!

Он вдруг нагибает голову и озирается на сына с жутким выражением, как будто прикидывает, не сделать ли новое пособие из него. Гэбриэл сидит на полу и смотрит на него с упрямством, а лучше бы расплакался. Его молчание пугает Анжелу больше, чем приступ злости Сэма.

– Посмотри на меня, Сэм, – говорит Анжела. – Смотри. На меня.

Сэм переводит глаза с ребёнка на неё и запускает руку в волосы, сжимает пряди в кулаке.

– Жизни не будет, – с тоской говорит он, – ни черта не получается! Я не избавлюсь от этого никогда.

– А я и не хочу избавляться, – улыбается он тут же, криво и хищно, и Анжела понимает, что Зверолов только что потеснил её Сэма. Или она ошибалась, и с самого начала был только Зверолов? Хитрый, умный охотник, терпеливый следопыт и гроза змей.

– Как ты убил ту змею? – спрашивает Анжела, потрясённая мыслью, что Сэму вовсе не нужен нож, чтобы отхватить змее голову… или время, чтобы открыть по очереди все клетки. – Скажи, ведь не было ножа? У тебя есть другая способность, верно?! Как убил змею, отвечай!


– Какую змею? – шепчет из темноты голос Элис. – У кого не было ножа? Кто тебе снится, Бананчик?

Джелли сидит на кровати и шумно дышит, сердце оглушительно молотит в оба виска, пот стекает по шее и спине.

– Какую змею?! – громче спрашивает Элис, и Мауриция вдруг всхлипывает и кричит из темноты:

– Хватит всех пугать, дуры, дуры! – и швыряет в их сторону не то подушку, не то даже мистера Тедди.

– Сама ты дура, спи на одном матрасе теперь, – ворчит Элис и решительно забирается к сестре под одеяло. Анжела ложится, поворачивается к ней и обнимает её.

– Всего лишь глупый сон, – шепчет она в тёплую макушку, – всего лишь глупая Джелли.

* * *

– Как же мне было догадаться? Ни у кого из моих знакомых не было двух способностей сразу. Понимаешь, Артур, мы знали, что у дара бывает оборотная сторона, но Грей владел просто двумя разными способностями. Успокаивать – конечно, отличная способность, и владел он ею мастерски. У Суреша не было никаких сомнений. Ген есть, а за что он отвечает – кто знает?

– Мы всё это узнаем, Анжела, – Артур поднимается и медленно и мягко движется по спальне, сцепив на спине руки. – Так или иначе, это будем мы.

– И когда человек одним взмахом руки отсекает голову змее или отпирает все клетки разом, чтобы выпустить животных и успокоить сына – это иное, не так ли?

– Телекинетик, скорее всего, мистер Самсон Грей. – Лица Артура почти не видно в темноте, но Анжеле нетрудно представить, как он задумчиво жуёт губами. – Мы с этим разберёмся. А вот мне интересен этот мальчик, Гэбриэл.

– Мальчик? – Анжела нервно закутывается в одеяло и пожимает плечами. – Но я не стала миссис Грей, и Гэбриэла просто не будет. Он стёрт, понимаешь? Зато теперь есть Нейтан.

Это правда – Нейтан есть, и он – вылитая мать. Анжела обожает своего первенца. У сына её лицо, её прямой нос, большие глаза с дивными ресницами. Симпатичный, решительный, пытливый, крепенький, как неваляшка, уже сейчас лидер, и не говорите миссис Петрелли, что начальная школа выявляет только задатки, а средняя может ребёнка сломать. Только не Нейтана. Анжела улыбается. Ни одного дурного сна. Ни одного неудачного расклада. Её мальчик – её гордость. Ничего, что дар пока не проявился. Артур прав: нужны лаборатории, исследования, умы, время, так что дар отыщется. У двух особенных не может родиться обыкновенный сын. И Дево с Бобом правы тоже: нужна Компания, объединение способностей и средств. И Линдерман прав: это они – те, кому должен принадлежать контроль. Не правительству. Второго лагеря в Песках не будет.

@темы: Heroes, Sylar, фанфики

URL
Комментарии
2013-01-05 в 12:37 

Sova_Bu
A sight from under the wings
...
Извини, это я стараюсь проглотить все нечленораздельности ))
Фик я видела, когда по твоей наводке листала странички ФБ, но не прочитала. А он, значит, твой ))))
Обалденная вещь, но все слова куда-то разбежались, и я пока не скажу ничего внятного. Кроме одного - спасибо! ))

2013-01-05 в 12:49 

Египетская мау
усата-полосата
Sova_Bu, пожалуйста, лапик, интересно, как он тобой воспримется, когда (если) ты его прочитаешь :plush: . Большой всё-таки. Он такой непростой получился, не столько сюжетный, сколько фик-фильтр, взгляд на события в луче одного фонарика.

URL
2013-01-05 в 13:18 

Bonniemary
О-о-о, как же мне нравится этот фик)))
И хотя я начинала его читать с легкой долей сомнения - Анджела совсем не мой любимый персонаж в Героях, а "Звероловы" центрованы на ней, но в итоге я прониклась если не любовью, то некоторым уважением к персонажу - и это благодаря тебе, Мау :heart:

2013-01-05 в 13:28 

Sova_Bu
A sight from under the wings
Египетская мау, большой - это не проблема, я могу глотать по эпику за сутки )) Но мне нужно время для вдумчивого перечитывания и пополочкамраскладывания ))

2013-01-05 в 14:05 

Египетская мау
усата-полосата
Mary Spockova, а "Звероловы" центрованы на ней
если вернуться к сравнению с фонариком, то фонарик - Анжела, а направлен свет сама знаешь на кого :facepalm:
Спасибо, дорогая! :inlove:

URL
2013-01-05 в 14:07 

Египетская мау
усата-полосата
Sova_Bu,
Но мне нужно время для вдумчивого перечитывания
это и мой подход тоже. Как раз я остаток и выложу :rotate:

URL
2013-01-07 в 00:24 

~Danu~
Великий конспиратор
Египетская мау, оу, ты его выложила, спасибо! )))
Надеюсь, завтра я уже смогу сохранять вертикальное положение, так что приползу читать. *)

2013-01-07 в 19:16 

Египетская мау
усата-полосата
~Danu~,
Выздоравливай основательно, лапик! Прочитаешь, когда тебе станет по-настоящему комфортно. Он такой... для людей с вербальными триггерами, да.

URL
2013-01-08 в 16:13 

~Danu~
Великий конспиратор
Египетская мау, ОК, не буду торопиться. Чтобы прочувствовать все вербальные триггеры. ))

     

Челнок космических котов

главная